Дверь открывает невысокая молодая женщина в длинном красивом платье. Про таких говорят «одухотворенная». У меня в голове мелькает слово «счастливая», и оно совсем не вяжется с темой предстоящей беседы. Из-за юбки озорно выглядывает маленькая белокурая девочка. Лада. Мы с ней удивительно быстро подружимся, и она с удовольствием будет подскакивать на моих коленях под ритмичное «чух-чух».

Хозяйка дома заваривает зеленый чай, мы чинно рассаживаемся за кухонным столом. Готовимся к началу беседы. Мой первый вопрос Веронике – о том, как и когда произошла потеря.

– Это произошло в 2013 году, хотя история началась гораздо раньше – до этого у меня 6 лет было бесплодие. Причин было несколько: гормональные, физиологические и, конечно, психологические. Мой путь к беременности был сложным, я пережила весь спектр эмоций и отношений к ситуации: от отрицания до принятия. Дети были долгожданными. Мы с мужем решили сделать ЭКО, и в марте 2013 года я забеременела тройней: двух малышей мне подсадили, а один «пришел» сам – мы не предохранялись.

Вероника приносит небольшой фотоальбом и снимок УЗИ в рамочке. В альбоме три имени. У меня перехватывает дыхание: потеря одного ребенка – бездонная пропасть горя, а тут тройня… Внутренне собираю все свои душевные силы для беседы, а Вероника продолжает спокойно рассказывать.

– Беременность протекала отлично, и за это я очень благодарна: она оставила мне большой ресурс для последующей беременности. Я наблюдалась и в женской консультации, и в роддоме, в котором собиралась рожать. Все шло хорошо. В начале сентября на 28-й неделе я официально вышла в декрет. А на 29-й неделе муж вернулся домой слегка заболевшим, и я подхватила вирус. Озноб, температура 40-41, скорая, роддом, инфекция неизвестного генеза, угроза преждевременных родов. Меня не хотели класть в роддом, намеревались отправить в инфекционное отделение обычной больницы. Только мое твердое решение отправиться домой на такси повлияло на решение специалистов.

Я прорыдала всю ночь, но под утро собралась. Я понимала, что мне нужно жить: у меня остались два сына

– Сначала я попала в обсервацию, но очень скоро меня перевели в обычное отделение. Сразу после этого у меня отошли воды. Потом врачи говорили, что воды были зелеными, хотя я этого не помню. Мне сделали экстренное кесарево. Дети родились, запищали, все соответствовали сроку гестации, и Апгар (система быстрой оценки состояния новорожденного. – Прим. ред.) был неплохой: 7/7 у двух первых и 7/6 у третьего.

День родов, в целом, был для меня радостным: появилась вера, что все будет нормально, особенно после того, как мне сказали, что вес мальчишек 1330 г, девочки – 1190 грамм. Врач улыбнулась и сказала, что детки хорошие. Конечно, это «авария», но шансы есть.

А ночью я вдруг проснулась от того, что почувствовала: ко мне кто-то идет. Две медсестры принесли мне большую банку валерьянки (как же я за нее благодарна!) и сказали, что дочка Марфа умерла.

Это событие изменило мою жизнь. Я прорыдала всю ночь, но под утро собралась. Я понимала, что мне нужно жить: у меня остались два сына. В результате я надежно «запечатала» в себе проживание этого горя.

Маленькая Лада играет на полу в формочки и весело гулит. По Вероникиным щекам текут слезы. Беру ее за руку, чтобы поддержать, но понимаю, что скорее сама держусь за нее, чтобы устоять в волне этого страшного события.

– Со мной все нормально. Просто это процесс не на один месяц, не на один год и даже, наверное, не на несколько лет…

На следующий день, когда врачи обнаружили эту самую инфекцию неизвестного генеза, сыновьям резко стало хуже. 30-го к вечеру умер еще один ребенок – Пересвет.

Моя инфекция тоже никак не уходила. Анализ крови показывал воспаление, но кроме кишечной палочки у меня ничего не находили. Я оставалась в обсервационном отделении под наблюдением в течение двух недель после родов.

Последнего сына на пятый день перевели в реанимационное отделение роддома №8. К нему можно было попасть только в определенные часы. Пока я не могла ходить, его навещал муж, а после и я. Добрыня шел на поправку. Я сохраняла лактацию, чтобы после выписки кормить сына своим молоком.

В чем ужас всей этой истории? После каждой потери я собиралась и наполняла себя верой и надеждой. Я думала, что хуже уже быть не может. А потом поняла, что всегда может быть еще хуже.

Шел 28-й день. Мы были в ЗАГСе, собирались зарегистрировать сына. Мужу позвонили из роддома и попросили приехать. Всю дорогу до роддома я торговалась с Богом, чтобы он был милостив к сыну. Но, как оказалось, это было уже бесполезно. Все произошло мгновенно: открылось овальное окно в сердце и произошло необратимое кровоизлияние в мозг. Сердце малыша работало только на адреналине, который ему вкололи. Это было 26 октября четыре года назад…

Сегодня я могу точно сказать: я знаю, как жить дальше после потери, и жить в радости

В глазах Вероники опять появляются слезы, голос дрожит. Обнимаю ее, и опять мысль, что мне сейчас это нужнее. Как же произошла трансформация этой хрупкой женщины? Она побывала в тройном аду, выжила и осталась счастливой. У нее есть любящий муж, с которым они столько пережили вместе, и маленькая улыбчивая Лада.

– Я прошла все стадии проживания горя. Сначала была затяжная стадия шока и отрицания – именно из-за этого я не попрощалась с Марфой, не стала смотреть на нее после смерти, мы не похоронили ни одного из тройни.

На стадии торга у меня появился огромный интерес к границе между жизнью и смертью, я даже прошла курс танатотерапии. Мое бессознательное стремление к смерти довело мое тело до депрессии и предынсультного состояния. Хорошо, что папа вовремя заметил, до какой черты я дошла, и помог мне восстановить здоровье.

Что было дальше? Я кардинально изменилась. До первых родов я была ориентирована на материальное благополучие, была финансовым контролером, меня интересовали вполне конкретные, прагматичные вещи.

Первый вопрос, который меня волновал, когда все случилось: с этим вообще можно жить?

Второй вопрос: возможно ли это для меня? На оба я ответила положительно и стала искать пути.

Сегодня я могу точно сказать: я знаю, как жить дальше после потери, и жить в радости. Я создала свою систему координат, которая позволяет мне жить дальше, причем жить счастливо. Именно эта система координат подарила мне Ладу. Пример всегда вдохновляет, и я вижу свое предназначение в том, чтобы делиться своим знанием с другими.

Вопрос, который пока еще остался для меня нерешенным: возможно ли от души поблагодарить Вселенную за эту потерю? Сейчас я благодарна на 99%. Во мне еще живет отголосок торга: «Да, я могу понять, когда один, ну два, но три?!» До уровня полной трансформации я еще не дошла. И мое намерение – выйти на такой уровень сознания, чтобы переработать всю боль в опыт и перейти к 100%-ной благодарности.

Вероника рассказывает притчу об ангеле-хранителе, которая для нее – один из ключей переработки горя в опыт.

Человек встретился с ангелом-хранителем. Ангел спросил его, хочет ли он увидеть всю свою жизнь. Человек согласился. Ангел поднял его, и человек увидел берег моря и две пары следов на песке.

– Кто это рядом со мной?

– Это я. Я сопровождаю тебя всю жизнь.

– А почему иногда остается только одна пара следов?

– Это самые трудные периоды в твоей жизни.

– И ты оставлял меня в самые трудные минуты? Как ты мог! – возмутился человек.

– Нет, – тихо ответил ангел, – я нес тебя на руках.

Если бы кто-то из родных или друзей сказал мне: «Я буду рядом», я бы смогла похоронить детей

Диапазон трансформации Вероники впечатляет. Для этого необходим ресурс, много ресурсов. В ответ на мою просьбу Вероника перечисляет все, что может стать поддержкой для женщины, оказавшейся в такой ситуации. Не все из перечисленного было у самой Вероники.

– Самый сильный ресурс – поддержка близкого человека. Если бы тогда кто-то из родных или друзей сказал мне: «Я буду рядом», я бы смогла похоронить детей. Но в тот момент ни у мужа, ни у родителей не было на это сил. Третьего сына, Добрыню, мы успели крестить, и его крестная организовала заочное отпевание, на котором мы были вместе с ней, с мужем и моей сестрой. Я ей очень благодарна, это помогло мне отчасти исцелить боль потери третьего сына.

Другой важный ресурс – поддержка и бережное отношение со стороны врачей. Я до сих пор очень благодарна за ту банку валерьянки. Но, конечно, в роддомах должны быть психологи, которые умеют работать с потерей.

Еще один ресурс – признание ценности переживаний при проживании горя. Важно дать подержать ребенка на руках, попрощаться с ним, сфотографировать его. Я ничего этого не сделала, о чем сейчас жалею. Хорошо, что появился фонд «Свет в руках», который работает с медицинским персоналом именно в этом ключе, обучая не обесценивать переживания и не выгорать при этом.

– Очень важна поддержка всей семьи и друзей. Мои близкие еще не до конца прожили эту потерю. В этом году у нас большой прогресс: мы первый раз все вместе отпраздновали день рождения тройни, посидели за столом. Хотя поговорить об этом так смогли… Но я поблагодарила мужа и родителей, что они были рядом со мной.

Для меня самым сильным ресурсом стало осознание себя в двух ипостасях: духовной и телесной. Я научилась воспринимать себя как драгоценную душу. Прощение себя шло через духовную часть: я смогла посмотреть на себя со стороны своей души, поняла, что здесь, на Земле, у меня есть телесные границы, ограничения. Моя телесная, физическая часть сделала тогда все, что могла.

И я призываю к этому других – воспринимать себя как драгоценную душу. Иначе потерю не пережить. Если ты – душа, то твоя суть – любовь, в том числе и к себе.

Я знаю, как важно прожить боль, пройти сквозь нее – только тогда произойдет трансформация боли в опыт

Большая проблема – найти человека, которому можно выговориться. Большинство из нас воспринимают себя только как тело, и разговор о потере детей сразу выключает человека на физическом уровне. Одна из причин, почему я пошла к психологу, – мне было очень нужно, чтобы меня кто-то выслушал. И логика была проста: я плачу деньги – психолог меня слушает. А ведь на самом деле разговор о смерти – это разговор о жизни.

Часто мне помогал вход в женское состояние «я-река». У нас на даче течет небольшая речка: каждый день, что бы ни происходило, она тихонечко журчит, бежит куда-то.

Еще я поняла, что не на все вопросы «зачем» можно ответить – здесь, в этой жизни. Я приняла как факт, что некоторые ответы я узнаю потом, за гранью, и тогда мне сразу станет все понятно. А в этой жизни я не буду пытаться искать ответы на эти бесконечные «почему» и «зачем». Большое видится на расстоянии – может быть, со временем жизнь даст ответы. Но я точно знаю, как важно прожить боль, пройти сквозь нее – только тогда произойдет трансформация боли в опыт. И когда это случится, вместо ощущения пустых рук придет радость, в руках появится свет.

Конечно, каждый случай индивидуален: каждый из нас решает для себя, наполнилась ли его чаша страдания или нет. Нас так учили: для того, чтобы стать счастливым, надо пострадать. «Счастье надо заслужить». Сейчас я точно знаю, что мы, люди, эволюционируем в такой прекрасный мир, в котором можно развиваться не через боль, страдания, дефицит, нехватку, не через кнут, а через пряник. Сейчас у нас есть возможность стать счастливыми через любовь.

На прощание Вероника рассказывает еще одну притчу о страданиях и счастье, которая объясняет ту самую систему координат, в которой возможно остаться счастливым человеком даже после таких потрясений.

Человек умер, попал на Божий суд и спрашивает Бога:

— Господи, что с долей моей? Я заслужил Царствие небесное? Я ведь страдал!

— А с каких это пор, — удивился Бог, — страдания стали считаться заслугой?

— Я носил власяницу и вервие, — нахмурился человек. — Вкушал отруби и сухой горох, не пил ничего, кроме воды, не притрагивался к женщинам. Я изнурял свое тело постом и молитвами…

— Ну и что? — спросил Бог. — Я понимаю, что ты страдал — но за что именно ты страдал?

— Во славу твою! — не раздумывая, ответил человек.

— Хорошенькая же у меня получается слава! — усмехнулся грустно Господь. — Я, значит, морю людей голодом, заставляю носить отрепья и лишаю радостей любви?

Повисло молчание… Бог все так же задумчиво взирал на человека.

— Так что с моей долей? — напомнил о себе человек.

— Страдал, говоришь, — тихо произнес Бог. — Как тебе объяснить, чтобы понял… Вот, например, плотник, что был перед тобой. Он всю жизнь строил дома для людей, в жару и холод, и голодал порой, и часто попадал себе по пальцам, через это и страдал. Но он все-таки строил дома. И потом получал свою честно заработанную плату. А ты, получается, всю жизнь только и делал, что долбил себе молотком по пальцам.

Бог на мгновение замолчал…

— А где же дом? Дом где, я спрашиваю?!

***

Сейчас у Вероники растет дочка Лада. Она «пришла» к Веронике и ее мужу не сразу: супруги пережили две замершие беременности. Сейчас Вероника ведет группу поддержки для мам «Богатство Быть Мамой!», записывает вебинары для будущих мам.

Поделись статьей!

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here